Большое здание Северного отдела.
На днях
выставка открывается. Стараюсь сделать в павильоне то впечатление, то чувство,
которое я испытал там, на Севере. Вешаю необделанные меха белых медведей,
ставлю грубые бочки с рыбой, кожи тюленей, шерстяные рубашки помор, морские канаты, якоря, яруса,
снасти, крючки, челюсти кита, длинные шкуры чудовищ белух. Думаю, как бы
передать этот особенный запах океана и скал. Из бочек вынимают мох, который я
привез с собой, и кладут его под пол павильона. Самоед Василий, которого я тоже
привез с собой, уже выпил, он тоже старается; меняет воду в оцинкованном ящике,
в котором сидит у нас милейший тюлень, привезенный с Ледовитого океана и
прозванный Васькой. Самоед Василий кормит его живой плотвой и сам ее ест,
кстати; плотву вынимает из ведра, показывает ее тюленю, кричит перед ним "Ур,
ур, ур…а, а, а". Тюлень так чудно подражает и быстро проглатывает рыбу.
